Вещи как машина времени: зачем я храню то, что другие выбросили

Декабрь 2006-го: набор, который нельзя было упустить

Декабрь 2006 года. Я иду домой после занятий по живописи в музыкальной школе. Захожу в магазин «Магнит» - и вижу их: лицензионные канистры с наборами Bionicle. Это была любовь с первого взгляда. Среди Нокамы, Ную, Венуа мой выбор пал на него - «Тоа Хордика Матау». Мне его купили в тот же день, но с условием: это подарок на Новый год, до которого оставалось ещё больше двух недель. Я запомнил этот день на всю жизнь: серый декабрь со снегопадом, предновогодняя суета в провинциальном Похвистнево с его простыми, но очень милыми украшениями к празднику, магазин «Магнит» - единственное окно в мир оригинального Lego для небольшого города - и конечно, первый оригинальный набор Lego Bionicle в руках.

Для такого маленького городка, как Похвистнево, появление лицензионных наборов Lego было настоящим событием. По сути, у меня было меньше суток, чтобы купить этот набор. И самое главное - у меня это получилось. Как сейчас помню: набор стоил около 500 рублей. Потом, когда весной завезли серию импульсов по различным сериям Lego - City, Castle, Mission Mars - наборы смели меньше чем за неделю.

Спустя 20 лет, когда я беру моего потрёпанного Тоа Хордика Матау в руки, меня вновь переносит в тот бесконечно счастливый зимний день, в провинциальный городок России, где я был абсолютно счастлив. Но как работает эта магия?
Ты замечал, что когда смотришь или прикасаешься к старой вещи, воспоминания будто оживают: приходят старые образы, звуки, в памяти может всплыть даже аромат, который был забыт много лет назад. Это может работать с абсолютно любой вещью: картиной художника XIX века, швейной машиной Зингер начала XX века, набором Lego или диском с Simpsons от PSP. Вещи тоже хранят память - но иначе, чем мы.

Почему Bionicle 2005-го был особенным

Сам набор вышел в 2005 году, во время, когда мир фанател от «Звёздных войн: Месть ситхов», слушал Linkin Park и мучился вопросом: «Почему мои любимые герои превратились в чудовищ?». Toa Hordika Matau это один из символов того странного, мрачного и переломного момента.

Компания Lego тогда тоже переживала значительные метаморфозы. Именно в 2005 году она начала активно внедрять новые оттенки: Dark Green у Матау, Dark Red у Вакамы - уходя от «детской» палитры в сторону реализма и мрачности. Чтобы поднять продажи, в каждый набор добавили «игровую ценность»: запускаемые диски Ротука. Это был ответ на популярность бейблейдов и других соревновательных игрушек.

Сюжет 2005 года «Паутина теней» стал самым депрессивным этапом истории Bionicle. Город будущего Метру Нуи в упадке и опутан паутиной Висораков. Трансформировались и сами герои: слово Hordika означает «полузверь». Тоа не просто изменились внешне - они начали терять разум. Это была история о внутренней борьбе с первобытными инстинктами.
Для Тоа Матау, который всегда был «весельчаком» и «пилотом-лихачом», превращение стало личной катастрофой. Он потерял свою красоту, свои аэродинамические формы и, на время, веру в лидерство Вакамы. В 2005-м Bionicle перестала быть сказкой про добрых роботов-героев и стала отчасти психологическим триллером.

Сам Тоа Хордика Матау не смог бы появиться в другое время. Середина нулевых это культ «тёмного и сурового». Визуальный стиль Хордика: асимметрия, мутировавшие конечности, одна рука-инструмент - идеально резонировал с популярными тогда фильмами вроде «Другого мира» или эстетикой «Матрицы». Выход «Мести ситхов» в 2005-м задал тренд на падение героев. Тоа Хордика Вакама, предавший команду в этом сезоне это «Энакин Скайуокер от мира LEGO», правда со счастливым концом.

Несмотря на мрачность эпохи и неоднозначное принятие линейки 2005 года среди фанатов - Хордика и Висораки считаются одними из наименее популярных наборов, и цены на вторичном рынке это подтверждают - для меня Тоа Хордика Матау является символом Bionicle наравне с Тоа Мата Таху.

Как историк объясняет то, что чувствует коллекционер

Уже позже, когда я поступил на исторический факультет Самарского университета и окончил аспирантуру, я познакомился с трудами историков, которые посвятили себя изучению «исторической памяти». И понял: то, что я чувствую, держа в руках старый набор это не просто ностальгия. Это хорошо описанный и изученный феномен.

Историческая память это не учебник истории с датами. Это то, как мы чувствуем прошлое и как оно живёт в нас коллективно. Если история это «что произошло на самом деле», то историческая память это «что мы об этом думаем и почему нам это до сих пор больно или радостно».

Морис Хальбвакс утверждал, что память всегда социальна. Мы не помним ничего в вакууме - нам нужны «другие», чтобы подтвердить наши воспоминания. Когда я вспоминаю покупку набора, я на самом деле вспоминаю структуру своей жизни тогда: кто дал деньги, с кем я шёл в магазин, была ли это награда за оценки или просто подарок. Через Тоа Матау я помню свои отношения с родителями в тот период.

Я вспоминаю, как «коллективное сознание» моих друзей и участников блогов о Bionicle возводило эти наборы в культ. Покупка была актом инициации: я становился частью группы «владельцев». Историческая память это клей, который объединяет народ, поколение или даже группу фанатов LEGO.
Для Пьера Нора «места памяти» (lieux de mémoire) возникают потому, что «среда памяти» (milieux de mémoire) - то есть живое, повседневное ощущение прошлого - безвозвратно исчезает. Декабрь 2006 года это именно такая среда, которая испарилась. Я больше не чувствую тот запах в магазине, не вижу те цены на полках, не ощущаю того беззаботного декабрьского дня. Набор Тоа Матау это остаток, который мне удалось «вырвать» из того времени.

Нора говорил, что мы создаём архивы и храним вещи, потому что боимся амнезии. Тоа Хордика Матау на полке - мой личный архив. Пока он существует, существует и тот «я», который сжимал в руках заветную коробку. Это попытка остановить эрозию времени через форму.

По Пьеру Нора, мой набор Bionicle - «священный объект», в который я добавил частицу своего прошлого, чтобы оно не исчезло. По Морису Хальбваксу это «социальный узел», связывающий меня с семьёй и друзьями того времени.
Это не просто игрушка. Это капсула времени, в которой заперт новогодний декабрьский воздух 2006 года. И каждый раз, когда я на неё смотрю, я подтверждаю в первую очередь самому себе: «Я был там, я это помню, я - это я».

Гик-культура как народная история

Если следовать логике Пьера Нора, предметы гик-культуры - фигурки Bionicle, кассеты со «Звёздными войнами», старые консоли это классические lieux de mémoire. Тоа Хордика Матау - не просто пластик. Это слепок эстетики 2005 года. В его формах зашифрованы технологические возможности того времени, маркетинговые стратегии LEGO и тогдашняя мода на «мрачный биодизайн».
Для людей моего поколения Bionicle это такой же важный объединяющий культурный код, как для более старшего поколения фильмы Гайдая или полёт в космос. Это «социальная рамка» по Хальбваксу, через которую поколение узнаёт «своих».

Историческая память сегодня - не только гранитные монументы. Это миллионы частных архивов на полках у коллекционеров. В этом смысле гик-культура это народная история, которая пишется не чернилами, а деталями LEGO.

Когда я буду показывать этот набор сыну, я буду заниматься трансляцией памяти. Смогу объяснить ему не только как собрать комбо-модель из двух Тоа, но и «как мы жили тогда».

Lego Bionicle, тазо из Cheetos, журналы «Каламбур» и «Один дома» никуда не делись — просто их эпоха подошла к концу. Ты наверное и сам помнишь то замечательное чувство, когда покупаешь пачку Cheetos и с предвкушением ждёшь, что же попадётся на этот раз: какая наклейка из серии «The Dog», какое чудо света из серии «Куда пропал Честер» — или, может, попадётся редчайшая оранжевая серия кеглей из коллекционной линейки «The Simpsons». А прохождения игр в маленьком городе читали вовсе не в «Игромании», а в «Каламбуре» и «Один Дома» — где вместе с прохождением на газетной бумаге печатали и чит-коды.

Каждый раз, когда я соприкасаюсь с этими артефактами - мусором для других и сокровищами для меня - я испытываю приятное покалывание в животе, которое наверное и можно назвать ностальгией. Моя коллекция это мой личный музей, дверь в лёгкое и беззаботное детство. Каждый предмет - крупица моей личной истории.

Зачем существует этот блог

Культура проходит, вещи исчезают, дома сносятся, целые улицы меняют облик до неузнаваемости. Вещь можно сохранить физически - положить на полку. Место сохранить сложнее. Поэтому существует краеведение, старые фотографии и блоги вроде этого.

Этот блог - мой способ держать порталы открытыми. Писать о вещах, местах и людях, которые формировали целое поколение выросших в провинции в 2000-х. О гик-культуре, которая существовала без интернета и больших магазинов. О Самаре и маленьких городах рядом с ней.

А какая вещь из твоего детства работает как машина времени? Что ты держишь в руках - и проваливаешься?